В девятом и десятом классах алгебру, геометрию, тригонометрию и классное руководство вел Иван Семенович Петраков. Он участник Великой Отечественной войны, выпуск-ник мехмата МГУ. Когда я первый раз его увидел (а видел его еще в семилетке), он показался очень знакомым. Потом понимаешь: это же А.С. Пушкин, как он изображен читающим стихи Державину. Курчавые темные волосы, складная фигурка, миниатюрные руки, тонкие черты лица. Поэтому за глаза школьники называли его “Пушкин” и знали, о ком идет речь. Но на уроках это был царь. Требовалась аккуратность во всем, особенно в точности определений и доказательств. Расхлябанность могла вызвать его гнев, за небольшие упущения, погрешности он упрекал словами: “Вот созданье...”. В десятом классе он отслеживал учеников и после уроков. Болтается ученик у школы - “Ты что здесь? Бездельничаешь? Все выучил? Завтра спрошу, созданье». Иногда проводил урок в форме вопросов и ответов учеников друг другу.

Свободно успевающим Иван Семенович поручал делать доклады, иногда довольно сложные: “Системы исчисления”, “Специальная теория относительности”. Он добивался понимания материала всеми учениками. Поэтому на выпускных экзаменах по математике был высокий средний бал. Причем Петраков продолжал совершенствоваться: посещал интересные лекции, занимался специальными разделами математики. В 60-х и 70-х годах он работал в Академии педагогических наук, где, в частности, занимался отбором и подготовкой союзных олимпийских команд на международные математические олимпиады школьников. На большинстве олимпиад наши команды занимали высшие места. Он входил в руководство делегаций, и его вклад в успехи наших олимпийцев, возможно, был определяющим. В журнале “Квант” в те годы появлялись его публикации о математических олимпиадах.

Русский язык и литературу вел Леонид Константинович Кедров. Это был высокий крупный человек, спокойный и обстоятельный.   В школе он носил свободную вельветовую куртку, бессменную за все годы. Образование имел фундаментальное. Поэтому для пояснения правописания мог написать на доске греческую транскрипцию слова. “Сейчас Скуряков выйдет к доске и покажет нам, как пишется слово “искусство”, - так он начинал диктовку или грамматический разбор. Бывали и шутки: “Сейчас выйдет Мостаков и напишет предложение. Мост таков, что может провалиться».

Сущность произведений и образы героев он описывал короткими экономными фразами. Главным было его чтение в классе лучших отрывков из самих изучаемых вещей. При этом он наблюдал, кто из учеников внимателен, а кто крутится во все стороны. Он давал диктанты и в 10-м классе, отслеживая грамотность и указывая на трудные случаи, давал индивидуальные задания со сложными текстами и разбором. Вообще его солидность и обстоятельность создавали спокойную рабочую обстановку. Даже его появление на школьных собраниях и вечерах вносило некое умиротворение. В 50-е и в 60-е годы во время летних каникул он организовал несколько поездок с учениками в Ленинград. За неделю-другую успевали посетить большинство доступных тогда исторических мест и музеев (Исаакий, Петродворец, Царское Село и др.). Он сам дополнял рассказы экскурсоводов. Ночевали в одной из школ, ученики которой также могли приехать в Москву и воспользоваться для ночевки нашей школой. Такие поездки были редкостью в то время и, кроме познавательного, имели воспитательный эффект. Леонид Константинович жил с семьей в пос. “Красный реутовец”. Его жена, Евдокия Алексеевна, заслуженная учительница, также работала в десятилетке. Дети, дочь и сын, окончили вузы и живут с семьями в Москве.

Весьма своеобразным был облик учителя физики Григория Денисовича Чербаева. Он особым образом чтил свой предмет. Отсюда его высокая требовательность и жадность на отметки. Поэтому и его самого, и физики побаивались. Он говорил: “На «пять» физику знает Бог, на «четыре» - учитель, на «три» –ученик”. Но и “три” получал не каждый. Он требовал понимания сущности явлений, а не механического заучивания учебника и формул. Не терпел поверхностных ответов или оговорок. Ученик сбился, сказал глупость, а потом говорит: “Нет, Григорий Денисович, наоборот.” “0-о-ох,-отвечал учитель, - он, конечно, был мужчина, а она – наоборот». Если слышал явную глупость, хватался за голову и говорил: «Посыпь голову пеплом». Да еще переходил на латынь. На уроки в класс он приходил в костюме, напоминавшем фрак, в кармашке которого всегда был белейший (как ему удавалось?) платок. Во время лабораторных работ и опытов в физическом кабинете надевал строгий рабочий халат. Свое почитание физики он передал многим реутовским выпускникам. Они называли его солидно: “Григ!” Именно под его влиянием многие окончили самые именитые вузы: МГУ, МВТУ им. Баумана, МИФИ, МЭЩ, в которых физика является базовой дисциплиной. Он также вел астрономию и возил учеников в Московский планетарий на циклы лекций популярного тогда доцента Зигеля. Григорий Денисович бесспорно являлся яркой личностью, одной из доминант реутовского учительского корпуса.

Самых теплых слов заслуживает учительница химии Алевтина Ивановна Трофимова. Ее отличала особая увлеченность своим предметом. Что бы ни происходило в классе, она объясняла и показывала то, что наметила на данный урок. И что удивительно, эта ее увлеченность захватывала и учеников. Они как-то сами собой усваивали химические уравнения. Научались делать химические расчеты, с увлечением смотрели, как идут реакции. Урок был необычным. Она как бы торопилась поделиться самым интересным. Получалась речь с придыханием, удерживающая внимание ребят. Интересно, что кабинетом физики и химии было одно и тоже помещение. После лабораторной работы по физике следовали химические опыты. Алевтина Ивановна приводила свой класс и говорила: “Ну вот, опять здесь нафизячили.” А когда после химии следовала физика, Григ говорил: “Фу, как здесь нахимили.” Ho это говорилось совсем беззлобно.

В десятилетке немецкий язык выносился на выпускной экзамен. Об этом в первый день сказала Евгения Львовна Георгиевская, которая занималась с нами немецким три года. На уроках она говорила только на немецком. Постепенно мы начали ее понимать, а затем и отвечать. Как можно больше читать и переводить в классе - основа ее метода. К выпускным экзаменам мы уже могли делать грамматический разбор на немецком и довольно бегло читать незнакомый текст. Евгения Львовна по первому впечатлению выглядела неприступной. Она была высокой, с целой копной рыжевато-седеющих волос, горделивой походкой. В классе ее суровость смягчалась, и она могла даже похвалить за удачный ответ или перевод. Сын Евгении Львовны тоже учился в нашей школе, окончил ее двумя годами раньше нас. Затем он окончил Московский архитектурный институт, работал архитектором.

Виктор Захарович Андреев был учителем, которого знали ученики практически всех классов. Более того, его знала вся спортивная молодежь города. Он преподавал физкультуру, а в старших классах - еще и военное дело. Но сказать это - значит сказать очень мало. Он был организующим центром основных спортивных событий в школе и в городе в 50-е - 70-е годы. Его уроки физкультуры были привлекательны для всех возрастов и отличались радостным, бодрым настроением. При этом он точно определял, что больше подходит данному ребенку, в каком виде спорта он себя сможет проявить или лучше развиться. На таком понимании проходили занятия в секциях. Школьный спортзал не пустовал до позднего вечера. Были секции гимнастики, волейбола, баскетбола. На стадионе проходили состязания по бегу, прыжкам, метанию. Занимались не только школьники, но и выпускники прежних лет, их друзья и знакомые. Везде наставником, советчиком и тренером был Виктор Захарович. Многие годы он организовывал и проводил городские эстафеты, кроссы в День печати, в День физкультурника. В такие дни на стартах слышался его характерный голос с хрипотцой. Команды гимнастов и лыжников нашей школы с успехом выступали на районных и областных соревнованиях. Многие его воспитанники получили спортивные разряды, выбрали физкультуру, спорт как профессию (Б. Чуриков, Е. Иванов, В. Зенкин, Кряжев, Т. Разумовская и др.). Виктор Захарович, бесспорно, был учителем от Бога, природным психологом и в тоже время общительным и скромным человеком, интересным собеседником на любом уровне общения. В семье Андреевых воспитаны двое сыновей. Они окончили механико-математический факультет МГУ.

Даже представленные отрывочные впечатления показывают, что в те годы в Реутове были талантливые, творчески работающие учителя. Каждый из них был неповторимой личностью, но при этом простым в общении и душевным человеком. Когда выпускники 1953 года встречались, все с благодарностью вспоминали  учителей. Нам выпало счастье учиться у энтузиастов, бесконечно любивших свою профессию.

Г. Рясный