В нашей газете в 2004 году была опубликована статья «Он мечтал стать летчиком» – о реутовском юноше Евгении Жвынчикове, погибшем в апреле 1943 года под Смоленском. Его сестра Антонина Ивановна Архипова передала в редакцию письма Жени.

Когда началась война, моему брату было около 17 лет. Ребятишек-старше-классников из «каменной» школы сразу же в июне 1941 года отправили «на окопы», как тогда говорили, среди них был Женя. Вернулся он лишь 2 сентября. Именно в этот день мы провожали на фронт папу -  Ивана Васильевича Жвынчикова, но Женя с ним проститься так и не успел. Чтобы прокормить семью, брат пошел работать на Реутовскую фабрику электромонтером, а когда фабрику готовили к эвакуации и всех рабочих уволили, поступил на военный завод «Манометр». Завод тоже эвакуировали, Женя оказался в Томске, откуда его в декабре 1941 призвали в армию. Два года мой брат учился в военном училище в Асино, что в 30 километрах от Томска. Мы получали от Жени письма, два из них сохранились.

«28 ноября 1942 года.
Здравствуйте, дорогая мама, а также милые сестренки и братишка Шурик. Мама! Вчера я получил твое письмо, радостное с одной стороны. Вы пишите, что живете ничего, есть некоторый запасец. Это меня очень радует, прямо на душе веселее. Меня больше всего волнует ваша жизнь, о себе я сейчас ничего не думаю. Человек я, как говорится, казенный, думают за нас командиры, а мы выполняем их приказания и так живем – сегодня жив и сыт – и слава Богу. Ты мне еще сообщила ряд неприятных новостей: убиты Павлик и Шурка Люлечкин, этого я еще не знал. У меня такие новости. Ну, живу ничего. Володька Иванов получил звание младшего лейтенанта. Я его провожал, он уехал, наверное, в Москву. Ну, а я вас мама, убедительно попрошу, будешь писать мне ответ на это письмо, то постарайся прислать карточку Шурика, Нинки и Тонину, у вас есть на это возможность, а если бы вы знали, как мне интересно сейчас посмотреть на них! Как я рад был, когда увидел присланную вами отцовскую фотокарточку. Твоя у меня есть еще из дома. Ну вот на этом пока все. Крепко вас всех целую. Ваш сын и брат Евгений.
26 ноября 1942 года.

…Ну, живу я по-старому, усиленно занимаюсь, готовясь на фронт. Когда поедем, пока не известно. Ну вот пока все. Привет всем родным и знакомым. Крепко вас целую. Ваш сын и брат Евгений».

Не могу без слез читать эти письма. Мальчишка в 18 лет, оказавшись далеко от дома, беспокоится за маму, сестер и брата, не голодаем ли мы, радуется, что есть запасец. Горюет о погибших товарищах, правда, весть о гибели Шурки Люлечкина была неверной. 7 ноября 1941 года Саша прошел в солдатском строю по Красной площади, стал артиллеристом и со своей «катюшей» участвовал в боях под Сталинградом. Подорвался на мине в 1942-м, в 19 лет потерял ногу, после выписки из госпиталя вернулся в Реутов.

Женечка всех нас очень любил, ушел на фронт с маминой фотографией. Он хотел, чтобы мы были рядом с ним, хотя бы на фото. В письме Жени, на первый взгляд нет ничего героического, но есть огромная ответственность за нас, за страну, вера в Победу. Все это читаешь между строк. Он не заметил, как вырос, сменив школьную парту на шинель младшего лейтенанта. Он готовился идти на фронт так же серьезно, как учился, не случайно в школе его звали «профессор», с его познаниями в математике сравниться не мог никто. Наверное, Женя не думал о смерти, а, скорее, даже не успел подумать.

Прибыв на фронт 10 апреля 1943 года, после первого боя, который стал и последним, около блиндажа Женя был тяжело ранен в живот разрывной пулей и через 5 часов умер. Похоронен наш Женечка в Смоленской области, мы были на его могиле.

Однажды одна моя знакомая сказала: «Что ты о нем говоришь, пишешь, он же воевал всего 6 дней». Я ничего не ответила, но до сих пор не могу успокоиться. Да, он погиб очень рано, казалось бы, случайно. Но это же война! Если бы не Женечка и миллионы других солдат, отдавших жизнь за Родину, то нашей Победы не было бы. Он осознанно трудился в тылу ради Победы, ради жизни своей семьи. Он пошел на фронт, чтобы защитить не только нас, малолетних ребятишек с мамой, но и свою страну. Он не был героем и не имел наград, но в сердцах своих близких Женя останется самым дорогим человеком. Его фотография стоит на шкафу в моей комнате, он прожил со мной всю жизнь, я делилась с ним горестями и радостями, смотря глаза в глаза. Имя «Женя» в моей семье дали племяннице и внуку. Все трое для меня Женечки.

Когда мы получили извещение о смерти – не поверили. Еще и потому, что через несколько дней от него пришло последнее письмо, которое не сохранилось. Числа отправки все поставили на свои места. Похоронка была датирована более поздним сроком. Осознание смерти близкого человека пришло не сразу, маленькими мы были, многого не понимали, верили, что наш любимый старший братик обязательно вернется. Мы так и не дождались его с войны, а сегодня всей семьей склоняем голову около гранитной плиты на городском Мемориале, где высечено имя Евгения Жвынчикова. Это наш Женечка, наша родная кровиночка, любимый всеми и всегда.